» » Хлеб из-за океана

Хлеб из-за океана

До первой мировой войны и революции 1917 года Россия была известна на международном рынке главным образом как экспортер сельскохозяйственной продукции. Крестьянские хозяйства, вырабатывавшие в 1910-1914 годах до 80 миллионов тонн зерна ежегодно, вывели Россию на первое место в мире. Экспорт русского хлеба составлял 30,4 процента мирового. Русский хлеб покупали многие страны Европы, в том числе такая мощная сельскохозяйственная держава, как Франция.
бутерброд по-советски

В 1990 году круг замкнулся. СССР подписал с Францией соглашение... об импорте французского зерна. Как произошла такая смена ролей?
Официальная статистика свидетельствует, что в 70-е — 80-е годы СССР собирал по 180 — 210 миллионов тонн зерна ежегодно. Цифра казалась бы внушительной, если бы не два обстоятельства. Первое: для полного самообеспечения (включая изготовление комбикормов для скота) необходимо собирать по тонне зерна в год на одного жителя, что в полтора раза больше нынешних цифр. И второе: в одном только 1988 году потери зерна при уборке составили 20 миллионов тонн, при хранении и переработке — примерно столько же.
Ушли в прошлое времена, когда вся страна, затаив дыхание, ожидала сообщения, сколько же зерна собрали в СССР. Тогда, в шестидесятых годах, от этого действительно зависело благосостояние целой державы. Но энергетический кризис семидесятых пролился в СССР золотым дождем нефтедолларов. Тогда же было положено начало крупномасштабным закупкам зерна за границей. Уже в 1973 году СССР ввез его более 24 миллионов тонн, и это несмотря на рекордный урожай, собранный в самой стране.
С тех пор в страну ежегодно ввозилось в среднем по 19 миллионов тонн пшеницы — пятая часть ее международного импорта. Сегодня каждая третья булка и каждая вторая пачка макарон, потребляемые в Советском Союзе, производятся из зарубежного зерна. Это обходится стране в три с лишним миллиарда долларов.

— Вовсе не коварство погоды вынуждает СССР на столь масштабный импорт. Даже в засушливые, неурожайные годы мы собираем пшеницы по 70 — 80 миллионов тонн. В США же ее среднегодовое производство не превышает 60, а в странах ЕЭС — 70 — 75 миллионов тонн. Однако они вывозят, а мы ввозим. Причем в таких количествах, что самостоятельно не можем потребить то, что вырастили сами и купили за рубежом. В то же время, — пишет в газете «Известия» экономист А.Сизов, — собственная пшеница (ежегодно 13 — 16 миллионов тонн сильной и до полутора миллионов тонн твердой) идет на корм скоту. Речь идет о величинах, вполне сопоставимых с количеством ввозимого продовольственного зерна... Министерство хлебопродуктов СССР ежегодно производит столько муки, что мы попросту неспособны организовать ее потребление.

— Совершенно очевидно, что импорт зерна невыгоден стране, народу» — утверждает газета «Известия». Но в том королевстве кривых зеркал, в которое превратилась советская экономика, то, что невыгодно для общества в целом, может быть делом весьма прибыльным для отдельных его членов. Так и на сей раз: несколько министерств и ведомств быстро поняли, что импорт зерна гарантирует им безбедную жизнь. Госплану он помогает планировать зарубежные закупки, не оглядываясь на собственное нестабильное сельское хозяйство; Госагропрому — не утруждать себя заботами о производстве качественного зерна. Благодаря импорту зерна Министерство хлебопродуктов играючи перевыполняет плановые задания и получает за это премии, а организация с официальным названием «Экспортхлеб» перешла исключительно на его импорт.
— Массовый импорт зерна создал условия для застоя собственного сельского хозяйства. Но мало того: возник опасный порочный круг, движение по которому воспроизводит новый импорт во все возрастающих масштабах. Внешние закупки давно уже поставлены на плановую, а значит, устойчивую основу — путем заключения долгосрочных соглашений. Сначала с США, потом с Канадой, Аргентиной, Турцией. Теперь вот и с Францией...
СССР практически принял на себя обязательства по импорту зерна независимо от состояния дел как в сельском хозяйстве, так и в экономике страны. Урожай или неурожай — закупки есть и будут.

Раньше положение СССР как покупателя зерна смягчалось снижением мировых цен, происходившим до середины 1988 года. Скидки тогда составляли до 25 —30 процентов экспортной цены. Сейчас такие льготы уходят в прошлое: обычная хлебопекарная пшеница подскочила в цене от 125 долларов в 1988 году до 180 в 1989-м. Канадская же классная твердая — до 230 — 250 долларов за тонну. При этом перевозка каждой тонны зерна, скажем, из США, стоит еще 25 долларов. Дорогое удовольствие...
Новый экономический механизм, который постепенно начинает действовать в СССР, не обошел и сельское хозяйство. Пересматриваются закупочные цены на продукцию, отношения заготовителей и производителей все меньше напоминают продразверстку военного коммунизма и все больше — куплю-продажу в цивилизованном обществе. Закон о земле, принятый в марте 1990 года, создал для крестьян некоторые гарантии на будущее, разрешив передавать право владения землей по наследству.
Дабы сократить закупки за рубежом, Совет Министров СССР постановлением от 8 августа 1989 года разрешил колхозам, совхозам и другим сельскохозяйственным предприятиям продавать государству зерно за свободно конвертируемую валюту. Для начала — в качестве эксперимента, и только зерно, выращенное сверх государственного плана. За тонну зерна твердой пшеницы положили 66 долларов, сильной — 90. Разница, конечно, существенная (в два раза дешевле, чем мы платим за зарубежную), но земледельцы и тому были рады: впервые при Советской власти у них появилась возможность получить за свой труд не девальвированными рублями, а «звонкой монетой», на которую можно что- то приобрести. Но их радость, как оказалось, была преждевременной.
Идея была следующей: получившие на руки доллары колхозы и совхозы выходят на внешний рынок и приобретают для себя необходимую технику и оборудование. Современная техника и технология, в свою очередь, поднимают производительность труда в сельском хозяйстве, и продуктов становится больше. В теории все выглядело замечательно и даже сказочно. Рыночная экономика, да и только!

Поначалу казалось, что, хотя и принято это решение с запозданием, колхозы и совхозы сполна оценят предоставленную им возможность и бросятся сдавать зерно за валюту. Самые серьезные намерения были, например, у земледельцев Дона. По подсчетам специалистов агропрома, они могли получить 90 миллионов долларов! Но пришла осень, а вместе с ней — и время считать прибыль. Оказалось, что сельхозпродуктов продано на сумму... 400 тысяч.
Примерно то же, что и на Дону, происходило по всей стране. На конец 1989 года валютой было оплачено лишь 10 тысяч тонн зерна — на миллион долларов. Почему же не воплотилось в жизнь столь здравое и, как казалось, выгодное для всех решение?
Колхозы и совхозы в очередной раз столкнулись с «маленькими хитростями» нашего государства. Первая из них — валютная. Дело в том, что ни один крестьянин не увидел своих долларов. Они с самого начала были переведены в так называемые валютные рубли (относится к доллару как 1,65:1), которые осели где-то в банковских сейфах. Перевести их обратно в доллары может только государство, которое в лице Министерства внешних экономических связей «любезно согласилось» стать посредником между крестьянами и западным рынком. Это уже внешнеторговая «хитрость». Была и еще одна — неэквивалентный обмен. Внешнеторговые организации действительно закупили за рубежом сельскохозяйственную технику для крестьян — по собственному выбору. Монополизировав таким образом внешний рынок, они установили соответственно и монопольные цены, которые получились, естественно, гораздо выше мировых. Стоит ли удивляться, что директора совхозов при таких условиях не спешат получить за тонну зерна 40 инвалютных рублей, предпочитая им 278 хоть и обесценившихся, но более привычных обычных денежных знаков. К тому же наличными. Все тихо вернулось на круги своя...
Вот чем на сегодняшний день закончилась очередная попытка ввести рыночные отношения правительственным декретом. Государство на самом высоком уровне дало команду: вперед, к рынку! Министерства и ведомства приняли команду к исполнению и как смогли выполнили. Но при этом в случае с «крестьянской валютой» она странным образом обратилась в свою противоположность — вполне удачную попытку сделать рынок... директивным. Опять один: ноль в пользу командно-административной системы...
Этот случай, кроме всего прочего, показал: государственная экономика, даже при самых благих пожеланиях ее руководителей, принципиально несовместима со всеми попытками установить рыночные отношения и будет отторгать рынок как инородное тело. Очередная попытка поднять сельское хозяйство свелась к отработанному десятилетиями приему — резать крестьянскую корову вместо того, чтобы ее доить.
Другими словами, фермеры в США и Канаде могут спать спокойно: СССР будет продолжать закупку зерна за рубежом. Несмотря на очевидную невыгодность, мы и впредь обречены на заключение и перезаключение многомиллиардных сделок. Собственное же сельское хозяйство будет тем временем приходить в упадок. До тех пор, пока тотальному огосударствлению экономики не будет положен конец.
По материалам газеты «ИЗВЕСТИЯ». «Спутник» август 1990.
Нравится
0
Не нравится
0
+11
Прокомментировать:
Похожие публикации: